Сергей Анохин (yanosha) wrote,
Сергей Анохин
yanosha

Язык и философия

Фэйсбук сегодня подарил великолепную дискуссию о философии и языке. Прямо бальзам на мой помутневший разум. Кроме калибровки мышления такой диспут в социальной сети говорит о новом явлении - собственно о диспуте в социальной сети, переходящем в семинар в социальной сети.
Дело происходит (и продолжается) на ФБ страничке Владимира Васильевича Миронова, декана философского факультета МГУ. Я немного подрихтовал текст для моего удобства. Кому хочется полноты - можно почитать здесь.

Миронов: Труднее всего говорить о сложном на простом языке, а легче всего говорить даже о простом заумно и сложно. Иногда для наших философствующих фактор сложности использования терминов выступает философией самой по себе. Более того, критерий таков: чем меньшее количество людей меня поймут, тем более я философичен. В идеале, достаточно, что я только сам себя понимаю, а лучше, чтобы и сам не понимал



Иван: Владимир Васильевич имел ввиду знаменитую гегелевскую и витгенштейновскую максиму о том, что если какую либо мысль нельзя выразить ясно и понятно, то она либо вовсе не существует, либо не достойна высказывания, я так по кр. мере понял))

Миронов: Когда один из моих коллег (вы догадаетесь о чем идет речь) употреблял вместо термина "название диссертации или диплома", термин "аншлаг", я не выдержал и полез в словарь. Действительно - это можно использовать, но в устаревшем значении. Затем мы столкнулись с феноменом новых переводов Хайдеггера (я знаю случай переводчика, который учил язык не более года). Методика тривиальна. Язык знаем плохо. Берем большой словарь. Попадается понятием, допустим Raum. Рассуждаем так: Хайдеггер сложный и запутанный философ. Поэтому он не мог просто сказать пространство. Ищем 21 значение понятия Raum и переводим. Получится может красиво, но главное сложно. Я предлагаю студентам взять примитивную статью из самой примитивной газеты и передать её термины 21 значениями даже не слов другого языка, а русскими словами. Какой текст получиться. Вот Вам и исток сложности. Гегель бы это назвал "терминологическими завитушками"

Миронов: Ясперс: самые трудные философские вопросы задаёт ребёнок, не обремененный культурными стереотипами мышления, а значит и соответствующими запретами: это можно спросить, это нет. Гегель опять же. Известное, от того, что оно известно, еще не становится понятым. Типичное заблуждение, по его мнению, здравого смысла

Павел: Где-то читал: понять - значит упростить.

Миронов: Не упростить, а разобраться и значит сделать ясным. Простота не всегда поверхостно проста

Юрий: И еще философам хорошо было бы минимизировать свою любовь или привычку к сложившемуся в корпорации и непрозрачному для других "философскому канцеляриту".

Миронов: Не простая проблема. Ведь и латынь когда-то выполняла функцию отгораживания от других

Миронов: Прямо к нашей дискуссии. Читаю очень интересный текст Лены Косиловой "Философия психиатрии"(обсуждаем для публикации). И вот такой пассаж: "Многолетние наблюдения за психиатрическим дискурсом привели меня к выводу, что он состоит из обширной сердцевинной части, двух или трех примыкающих к ней и одной жаргонной. Сердцевинная область – это научный психиатрический дискурс, на котором, кроме собственно научных работ, пишется также большинство учебников, справочников для врачей, фармакологических аннотаций и т.п. Истории болезни также обычно пишутся на нем. Для отечественной психиатрии характерно подавляющее преобладание избыточной затерминологизированности ("сомнолентность" вместо "сонливость" – самое обычное дело), тяжелых языковых конструкций. Англоязычный научный психиатрический дискурс заметно легче. Возможно, такая особенность этого дискурса может свидетельствовать о стремлении отбить у непосвященных всякое желание что-либо понять, разобраться и подвергнуть критике".

Миронов: Когда мы читаем философские тексты, то почти необходимо "сдвигаться" в сторону автора. Иначе мы его действительно не поймём. Или же читать так, как сегодня читают постмодернистов, то есть фактически не читают, а лишь упоминают имена. Сегодня вряд ли кто вообще Гегеля читает, хотя бы одно произведение от начала до конца. Завершенность чтения, прослушивания и пр. остались в классической культуре. Сегодня культура дефрагментирована, носит клиповый характер (вот как наш диалог в фейсбуке), а поэтому мысль можно не завершать, не додумывать, не дописывать. Возникает вопрос, а нужно ли вообще мыслить и возможно ли это. В этом есть плюсы, ибо такой тип мышления поощряет несистематичность и упрощения, которые легко выдать за нахлынувшую внезапно гениальность. И опять старик Гегель. Царский путь изучения философии. Помните. Ни в коем случае не читать саму работу. В лучшем случае оглавление и две-три анотации. И тогда в любом салоне, пишет Гегель, вас сочтут за знающего философа. Как современно и как просто.

Сергей: "Труднее всего говорить о сложном на простом языке, а легче всего говорить даже о простом заумно и сложно" - Если со второй частью тезиса (и его интенцией/пресуппозицией) согласиться можно, то с первой - вряд ли. Можно ли говорить о сложном на простом языке? Можно, но при этом мы упрощаем сложное до уровня простого, т.е начинаем порождать "превращенне формы" (Гегель/Марсс/Мамардашвили). Т.е. - нельзя. В качестве аргумента могу сослаться на высказывния Х.Патнема и К.Х.Момджяна о том, что мол современную философию обвиняют в излишней сложности и непонятности, но она не может быть другой, т.к. рассуждает о сложных вещах (в случае с Пантемом, речь шла о философии математики и использовании в ней формализмов). Я бы заменил термин "простой" на "точный" и тогда согласился бы с тезисом о том, что философия должна говорить о сложном на (по возможности) точном языке. Пример логики/аналитики: мы заменяем не очень точное выражение обыденного языка его логическим/формализованном аналогом и за счет этого большинство псевдофилософских проблем исчезает. Собственно аналитика и движется в этом направлении. Или мой любимый трансцендентализм. Кстати, тот же Витгенштейн, как показал опыт его ЛФТ (и попытки перевода его на аглийский, а потом и русский) оказался совсем не прост (его понятия "факта", "события/положения дел" и пр.). М.б. имеет право на существование следующая максима: философ должен пытаться выразить свою "философскую интуицию" (Бергсон) максимально просто/понятно/точно!?

Миронов: Все гораздо проще. Не усложняй мысль там, где этого делать вовсе не обязательно. Вдумывайся в то, что выглядит сложно и если поймешь, то все становится не столько простым, сколько ясным. Что касается логики, то это утопия, что с её помощью можно упростить понимание. Ясперс когда-то отметил, что в человеческой культуре аллогичное сыграло может быть большую роль, чем логичное. Перевод в однозначную терминологию, прежде всего невозможен (и слава Богу), а кроме того может упроситить смысл до его полного непонимания, даже если оно выражено явным образом определяемых терминах. Однозначная терминология - это корпоративная уловка в качестве предварительного условия впуска в интеллектуальную корпорацию. Это особенно характерно для современной англо-саксонской аналитической философии.

Сергей: Я не уповаю на логику как панацею от всех бед (прежней) философии. Но я не разделяю Ваш тезис о том, что о сложном можно/нужно говорить на простом языке. Язык должен быть адекватен предмету. Вот мнение/аргумент поэтов (в лице поэтессы В.Павловой): повседеневный язык явно недостаточен для выражения внутерннего мира человека и поэзия представляет собой попытку нахождения адекватного языка. Обыденный (синоним простого) языка адекватен для выражения феноменальной данности, но философия (как метафизика) занимается тем, что находится за ней...

Миронов: Это странный тезис. Адекватным может быть язык, который создан специально для создания текста. Но так бывает лишь в формализованных языках, ибо мы используем язык как уже имеющийся. И является проблемой, насколько его можно препарировать для выполнения задачи адекватности. Это проблема возникла после появления письменности и печатной культуры (см. Маклюэен), который вынуждают нас мыслить линейно. В том числе, кстати говоря и в поэзии (отсюда и попытки того же Маяковского или Хармса отойти от линейности). Поэтому я не говорю о некотором буквальном переводе на простой язык, а как раз о том, чтобы язык смог донести смысл. Здесь у меня нет расхождения с Вашим тезисом.

Сергей: Ну и слава Богу. Относительно К.Ясперса (немного в сторону и как пример). У него есть, например, очень "сложный" термин "Объемлющее" (который, кстати, очень трудно перевести на русский язык; я его трактую как "метафизическая целостность"... но это уж совсем в сторону). В пояснении к моему тезису могу сослаться на Ж.Делеза, который неявно пристуствует в моих размышлениях. Философия "творит" концепты, т.е. свой особый язык для выражения мета-физической реальности (пример Объемлющего того же Ясперса). И он, по умолчанию, не может быть простым. Хотя бы в силу того, что у философских концептов (в отличие от науки) нет прямых денотатов/референтов, т.е. неких предметов обыденного/физического опыта. В этом и состоит сложность понимания философии. Как впрочем и математики, которая также работает с нефизическими предметами типа "точка": представить себе то, что не имеет ни длины, ни ширины, ни высоты "физически-ориентированному" уму просто невозможно. Поэтому и требовать простоты от философии нельзя, но можно требовать не-усложения без необходимости (аналог бритвы Оккама). Поэтому с Вашей общей интенцией я согласен (ибо норамльная философия всегда окружена софистикой, которая порождает множество симулякров, с которыми и надо бороться). Например, ту же аналитику надо/можно выражать гораздо проще, без слишком уж усложнненнго (и формализованного) технического аппарата.
Tags: философия, языкознание
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments